Глава 2.15

В этом есть своё искусство. Как и во всём, важен такт. Улыбка важна, потому что первое впечатление, скорее всего, окажется и последним. Всегда помни: будь любезной, профессиональной и расторопной.

Последнее у меня получается. Над остальным… работаю.

— Доставка.

Синеволосая девушка, открывшая дверь, моргает, глядя на меня. Я моргаю в ответ. Впервые вижу человека с крашеными волосами. Но, как я быстро замечаю, это не совсем намеренная покраска.

[Алхимик] стряхивает с волос немного синей пыли и поднимает небольшое облачко. Она кашляет, и я отступаю назад.

— Ты Рикку?

Она кивает, из глаз текут слёзы. Я протягиваю свою посылку — плотно упакованную… картофелину. Которая растёт. Прямо из макушки лезет зелёный росток. А, и картофелина больше младенца. Наверное, размером с двух младенцев, если брать это за единицу измерения.

Она тяжёлая. И, кажется, всё ещё растёт. Всю дорогу к этому домику мне чудилось, будто рюкзак у меня за спиной шевелится. Тьфу. Жалею, что вообще взялась за эту доставку, но хоть она почти закончена.

— Печать есть?

Может, я взялась именно за этот заказ, потому что думала об [Алхимиках]. Так или иначе, это была ошибка. Оказывается, многие заказы — либо волшебные, либо скоропортящиеся, а в этом случае — и то и другое.

Странно названная Рикку снова скрывается в своей хижине, а я нетерпеливо жду, надеясь, что картофелина не взорвётся и не откусит мне голову. Не знаю, для чего она нужна, и, честно говоря, знать не хочу.

И всё же. Рикку. Любопытное имя для здешних мест. Звучит почти… по-японски. Что-то из моего мира.

С другой стороны, тут есть место под названием Уэйлс, так что, наверное, люди время от времени просто выбирают одни и те же имена. Правда, ни Ленни, ни Джорджа мне пока не попадалось. Хотя как-то раз я встретила одного парня по имени Адриан. Звучит почти нормально.

Хотя кто бы говорил? Меня зовут Рёка. Для многих американцев у меня на родине это, наверное, странно.

В общем, картофелина. Я хочу поскорее сбыть её с рук в хижину, пока она не выкинула чего-нибудь странного. Это была срочная доставка — хорошо платят за то, чтобы доставить как можно быстрее. И я понимаю почему. Посади эту штуку в землю — и к утру, чего доброго, вырастет волшебный бобовый стебель.

Наконец дверь открывается, и мисс Синие Волосы выходит с такой же синей Печатью бегуна для меня. Что там, чёрт возьми, произошло? Хочу ли я знать?

Нет.

— Вот посылка. Осторожно, тяжёлая.

Она берёт её. Она сильнее, чем кажется, но, полагаю, [Алхимикам] иначе нельзя. Я киваю ей, когда она открывает рот — наверное, чтобы поблагодарить или сказать что-то ещё.

— Пока.

Я мчусь вниз по травянистому склону и по грунтовой дороге прочь, прежде чем она успевает ответить. Что ж, по крайней мере в этот раз я сказала больше пяти слов. Прогресс.

С людьми у меня не ладится. Совсем. Дело даже не в том, что я ненавижу человечество в целом. Просто разговоры с незнакомцами для меня по-настоящему, по-настоящему неловкие*.

*Ага. Тебе когда-нибудь доводилось сидеть в автобусе рядом с тем молчаливым человеком, который пялится на тебя, а потом весь путь смотрит в окно? Это я. Не то чтобы я тебя не ненавидела — ещё как ненавижу, если ты занимаешь место рядом со мной, — просто это настолько неловко, что я не справляюсь. Серьёзно. Уйди.

Но общительность — навык, который мне придётся здесь освоить. Кто бы мог подумать? Все те разы, когда родители отправляли меня в лагерь или на котильон, меня либо возвращали обратно, либо я просто исчезала, пока им не приходилось высылать поисковые отряды и полицию. И вот я здесь, пытаюсь быть общительной.

Ключевое слово — пытаюсь. Это правда трудно, ясно? Но я пытаюсь.

Приходится.

Но, эй, в краткости что-то есть, верно? Несясь по извилистой грунтовой дороге, я пытаюсь вспомнить, какая это по счёту доставка. Шестая за сегодня? Или уже восьмая?

Прошёл день с тех пор, как я вывела из себя Териарха и заполучила контракт на восемьсот золотых. Казалось бы, я уже должна быть на полпути к Кровавым полям или куда там на этот раз указывает волшебный камень, но я всё ещё на севере. Разношу заказы за серебряные и медные монеты.

У меня есть свои причины. Во-первых, пусть доставка Териарха и вправду важна, он высокомерный козёл и может подождать. Во-вторых, мне нужно подготовиться.

В прошлый раз, когда я спускалась к Кровавым полям, мне встретились Пауки-щитоносцы и ещё пара видов монстров, но не более. Мне повезло. Но неизвестно, сколько бандитов или ещё кого там может оказаться на моём пути, так что мне нужно снаряжение.

Мне… мучительно ясно дали понять, что моих умений не хватит, чтобы одолеть кого-то серьёзнее плохо вооружённого бандита или налётного отряда Гоблинов. У меня, правда, есть зелье Териарха, но я держу его как крайнюю меру, а не как первый вариант.

Так что я задерживаюсь здесь — главным образом потому, что жду, пока не доделают часть моего нового снаряжения. Или не сварят. Не состряпают? Как бы это правильно ни называлось, Октавия занимается этим для меня.

Её вонючее зелье творило чудеса в Высоких перевалах. Оно было настолько действенным, что я выбралась оттуда, даже несмотря на то что Териарх его отобрал. Все монстры по-прежнему держались подальше, и я благополучно, без происшествий добралась обратно до Селума.

Так вот, я не собираюсь таскать с собой бутыль этой кошмарной дряни, пока не буду уверена, абсолютно уверена, что она не протечёт. Даже закупоренное, это зелье как-то умудряется вонять. Октавия работает над более надёжным сосудом, но у неё есть и ещё несколько дел, которыми надо заниматься.

Во сколько обходится нанять [Алхимика]? Восемь золотых монет — и за процесс испытаний и экспериментов, и за доставку готовых изделий. Это безумно дорого, но Октавия даже не была уверена, что часть того, что я хотела, вообще возможна. Мне вернут деньги, если она не сумеет сделать что-то из заказанного, но, думаю, она справится. И если так, то восемь золотых будут потрачены не зря.

Мои босые ноги месят приятную, тёплую грунтовую тропу. Это так чудесно, что я почти жалею, что мне нужно возвращаться в Гильдию, чтобы сдать Печати. Это одно из немногих мест, которых Морозные феи ещё не коснулись, а потому оно всё ещё выглядит так, будто застряло в последних стадиях осени.

Мм. Что за странный мир, где зима — порождение существ, а не погодных явлений. Но так ли это по всему миру? Эти Морозные феи довольно медлительны — не говоря уже о том, что неэффективны. Я почти задумываюсь: а вдруг зима — не столько всемирное событие, сколько скользящее состояние, которое прокатывается по континентам, возможно меняя курс по прихоти фей. Это было бы весьма любопытно.

Но, разумеется, как мне доказать свою гипотезу? Книги сейчас где-то в самом низу моего списка приоритетов. У меня мало времени на чтение, и мне нужно накопить как можно больше золота на более важные вещи. Нехватка библиотек в этом мире оскорбительна*.

*Публичных библиотек, я имею в виду. У любого богатого купца или дворянина наверняка есть собственная библиотека, но что-то я не вижу, чтобы меня туда пускали. Чёрт, у меня в мире мне приходилось надевать сандалии всякий раз, когда я хотела попасть в библиотеку.

Информация. С каждым днём всё яснее: даже если я открываю всё новые основы этого мира, есть целый лексикон данных, о которых я ещё даже не задумывалась.

Так что же делать? В чём-то Эрин знает меньше меня, но она знакома с несколькими компаниями, у которых может быть много сведений. Та Гнолл по имени Кршиа, Клбкч, возможно, Пишес… вопрос лишь в том, стоит ли разговор с ними риска выдать секреты.

Я могла бы попробовать связаться с ТёмнымМагом или ещё кем-то из пользователей в моём iPhone, если бы знала, как работает заклинание. Пишес сумел ненадолго восстановить сообщения — могла бы я отправить одноразовое сообщение кому-нибудь из них?

Может быть. Кажется рискованным, особенно раз уж доказано, что iPhone тоже можно взломать магией. Да и вообще, я не знаю, что там у них за ситуация. Люди могут наговорить что угодно, но, даже если мы все в другом мире, мы всё равно люди. Политика, жадность и предрассудки не исчезли вместе с нашим прежним миром.

Нет, нет. Прямо сейчас мне нужно сосредоточиться на текущей задаче. Доставка Териарха для меня — высший приоритет. Восемьсот золотых неимоверно помогут мне, Эрин и Сирии. Более того, они помогут мне и со следующей задачей.

Потому что теперь у меня есть цель. Стать Курьером.

Логика проста. Курьер считается важной фигурой, а если посмотреть под определённым углом — то и жизненно необходимой. Тут и влияние, и уважение. Они, по сути, наравне с авантюристом Золотого ранга, а то и выше. Займи я эту должность — и смогла бы разъезжать по всему континенту, задавать вопросы и брать доставки где угодно, не вызывая подозрений.

Плюс Курьерам за доставки платят намного больше, чем даже Городским бегунам. Если бы я могла так себя обеспечивать, Эрин не пришлось бы переживать за свою таверну. Это позволило бы мне копить, а деньги пустить на…

Что ж, план покрупнее пока туманен. Но Эрин всегда была права. Если я загляну слишком далеко вперёд, то споткнусь о то, что прямо передо мной.

Кстати говоря — я перепрыгиваю через острый камень на дороге. Было бы больно. Но босые бегуны учатся постоянно следить за землёй, так что шансы наступить на что-нибудь жуткое у нас довольно невелики.

Хм. То, что мы видим и не видим. А есть ли способ узнать, где остальные люди из нашего мира? У нас у всех есть iPhone, так что мы должны бы суметь так друг друга отыскать, верно? Как магия нас нашла? Просто сказать «это магия» — как-то дёшево. Может, она навелась на какую-то особенность наших iPhone? Может, они как-то испускают сигналы?

О нет. GPS!

Я замираю на месте и швыряю рюкзак на землю. Рёка, ты идиотка. Как ты об этом не подумала? Твой GPS — первое, что придёт людям в голову. Они могли всё это время тебя отслеживать! Везде, куда бы ты ни шла!

Мой iPhone загорается, и я торопливо, тыкая по экрану, добираюсь до приложения «Настройки». Потом замираю. Сердце перестаёт рваться из груди от перегрузки.

Он уже выключен. Точно. Ну конечно. Я помню, что отключила GPS в своём iPhone в тот же день, как его получила, чтобы родители не могли за мной шпионить. Умный ход — ведь, по сути, именно ради этого они и позволили мне его иметь.

Ладно, от сердца отлегло. Я закрываю меню настроек. С батареей тоже пока порядок. Процентов тридцать или около того. Если подумать, могла бы послушать музыку на бегу. Давно я не доставала свой iPhone, но теперь мне хочется беречь заряд, раз уж Состром…

— Что это, Человек?

И вот так, в один миг, мой день летит прямиком в унитаз. Воздух вокруг меня застывает, и я поднимаю взгляд. Над моим плечом зависла Морозная фея, с любопытством разглядывая светящийся экран моего телефона.

Боже. Я думала, Териарх их прогнал. Но нет — видимо, то, что меня едва не поджарили, дарует мне лишь однодневную передышку. Я свирепо гляжу на Морозную фею и убираю iPhone обратно в потёртый чехол.

— Уйди. Прочь.

Фея лишь ухмыляется мне в лицо. Они никогда не слушают, что я говорю, и не отвечают на мои реплики — разве что когда хотят, чтобы я ответила на их вопрос. Она порхает вокруг моего iPhone, пока я не прячу его в карман. А потом кричит мне прямо в ухо.

— Не игнорируй меня! Скажи нам, что это! Вещь из железа, да не железная. И светит без магии и без огня! Что это такое?

Другая фея лениво пролетает у моей головы. Похоже, им не приходится махать крыльями так часто, как обычной птице или насекомому. Она указывает на мой карман, обращаясь к подруге. Феи, кажется, всегда путешествуют стайками по меньшей мере из восьми, а то и больше.

— Сие есть вещь, рождённая из смога и пламени, из иного мира! Это она принесла её сюда, глупая девка!

Вот это заставляет меня резко вскинуть голову. Я в упор смотрю на заговорившую фею.

— Иной мир? Что ты имеешь в виду?

Она смотрит на меня, а потом отворачивается. У них нет ни малейшего желания отвечать на мои вопросы. Но мне отчаянно нужны ответы. Что именно она имела в виду? Она имеет в виду то, о чём я думаю? Если так…

Первая фея слетает вниз и усаживается мне на голову, вымораживая кожу своими крошечными ножками. Она склоняется так, что её голова оказывается в моём поле зрения вверх ногами.

— Вонючий Человек! Откуда такой смертной, как ты, знать старого дымокура?

Понятия не имею, о чём она. И как бы меня это ни коробило, мне любопытно, так что я отвечаю.

— Какого ещё дымокура?

Феи обмениваются недоверчивыми взглядами, кружа вокруг моей головы. Они тараторят между собой, глядя на меня и качая своими маленькими головами.

— Неужто она не знает? Она же только что с ним говорила!

— Думаю, она такая же дурёха, как та, другая.

— Две головы, а ума ни на одну! Какая жалость!

— Какая потеха!

Фея у меня на голове наклоняется и шлёпает меня по коже. Я морщусь и стискиваю зубы. Мне очень, очень хочется сдёрнуть глупую фею с головы, но всё, чего я этим добьюсь, — обморожение. У меня от неё раскалывается голова, а ведь она просто там сидит; но феи, если захотят, могут стать намного холоднее.

— Я говорю о том, кто из огня, что живёт вон в той пещере, глупая! О старом ворчуне! Откуда ты знаешь о нём, смертная и жалкая, каковой ты есть?

Тот, что в пещере? Должно быть, они о Териархе. Но с чего бы им звать его?..

Фея снова топает по моему лбу, и я морщусь. Всё. Больше они из меня ничего не вытянут. Я свирепо смотрю на фею и молчу. Если они могут быть грубыми козлами, то и я могу.

— О, игнорируешь нас, значит? Ну так проигнорируй вот это!

Потеряв терпение, фея у меня на голове взлетает. Я знаю, что сейчас будет, и готовлюсь. Секунду спустя снежок прилетает мне в затылок, отчего я спотыкаюсь на бегу. Она хохочет, и вдруг вся стая решает, что тоже хочет присоединиться.

Тёплый воздух и солнечное небо сменяются холодом и ветром, и с неба начинает падать снег: Морозные феи творят свою магию, принося зиму в этот последний уголок. Земля подмерзает под моими ногами, а со всех сторон в меня летят снежки размером с мой кулак, пока феи кружат вокруг.

Я бегу дальше, стараясь не замечать холодный снег, что бьёт мне в лицо, в грудь, в спину, в ноги. Я знаю: они перестанут. Феи ведут себя в точности как задиры. Им становится скучно, если ты не реагируешь. Они перестанут швыряться снегом с секунды на секунду.

Уже… вот-вот… сейчас…

—-

Через десять миль по дороге я останавливаюсь и скидываю рюкзак, чтобы достать снегоступы и свежую смену одежды. Не чтобы переодеться — просто чтобы стереть с тела весь снег и лёд.

Последняя из Морозных фей улетает, хохоча, и я мысленно проклинаю их, дрожа. Я промокла до нитки и едва не схватила переохлаждение от той трёпки, что они мне устроили.

Кто бы знал, что крохотные феи могут швырять снежки так чертовски сильно? Но они улетели — по крайней мере, пока им не наскучит и они не вернутся мучить меня ещё.

— Чёрт побери.

Никогда не думала, что буду ненавидеть что-то так же сильно, как этих фей. Серьёзно. Они хуже собак без поводка или битых бутылок на дороге. Уж лучше бежать босиком через лес, полный сосен, чем чтобы за мной увязалась хоть одна из этих фей.

И какого чёрта они пристают только ко мне? Как будто им нравится превращать мою жизнь в страдание больше, чем чью-либо ещё. Неужели нет способа от них избавиться? Железо им не по нраву, но оно, похоже, работает далеко не так хорошо, как твердят старые сказки. В половине случаев я вижу, как какой-нибудь бедолага вскидывает на фей железную подкову — только чтобы порыв ветра сбил его с ног.

И что это они там говорили? Что-то про Териарха. Они хотели знать, откуда я его знаю? Они о нём знают? Он сумел их прогнать, а это довольно редкое умение.

Старый дымокур. С чего бы им его так называть?..

Нет… Нет, это неправильно. Не может быть. В смысле, это было бы очевидно. Я бы заметила это мгновенно.

Разве нет?

Териарх — просто маг. Маг, который подозрительно смахивает на Эльфа и ничуть этого не скрывает. И он употребляет странные выражения… и у него есть пещера…

И куча ценных сокровищ в пещере… и он может наколдовать по-настоящему жаркое пламя…

Нет. Уж наверняка я бы заметила раньше. Почему не заметила? Все кусочки складываются. Но Териарх… он что-то сделал с моей головой?

Конечно, сделал. Один раз уже сделал. Почему бы не дважды?

Магия. Как мне вообще понять, что реально? Она ведь может заставить меня поверить во что угодно, разве нет? Ещё немного такого — и я начну сомневаться в собственных воспоминаниях. Что, если было что-то, что я говорила или делала при Териархе, или что-то, что он мне рассказал и стёр из моей памяти?

Думай. Cognito ergo sum. Это всё, что я знаю. Ergo sum cognito. Я — мыслящее существо, в это я хотя бы могу верить. Но…

Omnia quae scis forsitan species vana sit. Кажется, так верно. Моя латынь заржавела.

Если принимать эту брошенную вскользь фразу Морозной феи всерьёз — а как ещё её толковать? — то почему я этого не замечала? Магия? Или, может, я и заметила, но меня заставили забыть.

Как снять заклинание памяти? Наложено ли оно на меня? И можно ли это вообще проверить?

Притормози, Рёка. Ещё немного — и превратишься в чокнутую на теориях заговора. Не то чтобы все заговоры были выдумкой. Оказывается, правительство и вправду за нами шпионит, половина богатств мира сосредоточена в руках всего восьми человек, а магия и иные миры существуют.

Ага. Я попала.

Я бегу дальше, стараясь добраться куда-нибудь под крышу, пока растаявший лёд и зимняя погода меня не доконали. К тому же пора сдавать Печати. Мне бы не помешали горячая ванна, горячая еда и тёплая постель. Чёрт, да я бы и ела, и спала в ванне, если б могла.

Ага. Ванна сейчас звучит очень заманчиво. Одна короткая остановка в Гильдии бегунов — и я отправляюсь в таверну.

Вот в чём беда с планами. Они никогда не срабатывают так гладко, как надеешься.

—-

— Семь доставок за один день? Да ладно, Рёка, я знаю, что говорил, будто нам нужна помощь, но постарайся оставить что-нибудь и для остальных.

— Подумаю над этим.

Я слабо улыбаюсь Фалсу, давая понять, что шучу. Он смеётся так, будто я сказала что-то уморительное, и вот так разговор продолжается без всякой неловкой тишины.

Я сижу в Гильдии бегунов, урвав минутку, чтобы согреться, и жду, пока одна из девушек за стойкой вернётся ко мне с моей платой. Так уж совпало, что Фалс как раз закончил со своими доставками, вот он и подсел ко мне. Он заговорил, я не откусила ему голову — и вот мы здесь.

Учтите, мы не единственные Бегуны в гильдии. Внутри полно народу, все греются. В том числе один человек, который, как я вроде бы надеялась, где-нибудь замёрз в сугробе.

С другого конца комнаты Персуа сверлит меня злым взглядом. Будь у неё в руке кинжал, я бы не удивилась, если бы она его метнула. Я ровно, не моргая, встречаю её взгляд. Хочет посостязаться в гляделки — пожалуйста. Я могу пялиться не меньше пяти минут, прежде чем понадобится моргнуть.

Фалс замечает это и невзначай двигает стул так, чтобы его голова оказалась на линии взгляда. Я отвожу глаза и слышу, как на другом конце комнаты Персуа громко над чем-то смеётся.

Когда я оказываюсь в Гильдиях бегунов этих городов, всё сжимается, и наружу разом вылезают все эти мелкие личные отношения и вендетты. Не забывайте: здесь Фалс — крутой Бегун, которого обожают все Бегуньи и девушки за стойкой. А Персуа меня на дух не переносит, потому что я вроде бы ему нравлюсь. А Гарии нравится Фалс, что делает всё ещё запутаннее.

Сейчас её здесь нет, что, признаться, меня слегка успокаивает. Мы не разговаривали с тех пор, как я сообщила ей новость про Рога Хаммерада, и я не знаю, что сказать.

Тем временем Фалс занимается своим обаятельным делом, то есть приветствует по имени всех входящих Бегунов и оживлённо с ними болтает. Он человек компанейский. Может, и хороший человек. Я всё ещё помню, какие у меня были неприятности с Магнолией и Гильдией, но признаю: свою работу он делает лучше любого другого Бегуна в гильдии, включая меня. Я, может, и быстрее, зато у него хорошие отношения со всеми клиентами.

Фалс склоняется над столом, одна нога мягко постукивает по полу. Он, как и все Бегуны, обычно не может усидеть на месте. Это то, что нас всех объединяет. Мы любим бегать.

— Лискор, значит? Далековато, но у Гильдии бегунов в Эстхельме может найтись пара заказов в ту сторону. И больше, если они узнают, что кто-то готов ходить этим маршрутом почаще.

— Хм. Звучит неплохо. У меня там есть… друг, так что я буду часто туда наведываться.

Брови Фалса ползут вверх, но он скрывает удивление.

— Что ж, тогда я при случае поговорю с тамошним Мастером гильдии. Мы не так уж много имеем дел с Дрейками и Гноллами, но это потому, что они редко приходят на север торговать. Возможно, стоит снова завести разговор.

Я вежливо киваю и стараюсь не сказать ничего, о чём он пожалеет. Разумеется, он удивлён, что у меня есть друг. Я и сама удивляюсь, просто произнося это вслух.

Мастера гильдий, значит? Насколько я понимаю, в каждой местной Гильдии бегунов это отставные Бегуны. То же и в Гильдиях авантюристов. Персонал — либо наёмные работники, либо люди, слишком израненные или старые, чтобы работать самим. Хорошая система: даёт работу тем, кто внёс вклад в гильдию.

Фалс смотрит на меня, а потом вежливо кашляет.

— Я тут… подумал, не хочешь ли ты потом перекусить в пабе. Я знаю одного хорошего повара, который только что освоил навык [Продвинутая кулинария].

Чёрт. Вот чего я и боялась. Я мешкаю. Фалс, наверное, хороший парень, но он мне не интересен. Просто не интересен. Но с ходу отказать я тоже не могу. Я пытаюсь придумать отговорку — и тут открывается дверь.

Мы с Фалсом оглядываемся, а потом оба вскакиваем на ноги. Наши стулья с грохотом падают на пол.

— Гария!

Она, пошатываясь, вваливается в комнату, неуверенно держась на ногах. Рука прижата к повязке на виске, а по левой щеке стекает кровь. Один из Бегунов у двери подхватывает её, прежде чем она успевает рухнуть.

Я не помню, как пересекла комнату. Но я оказываюсь рядом с Гарией раньше всех и отгибаю повязку. Фалс тревожно нависает у моего локтя.

— Насколько всё плохо?

— Мне не видно. Отойди от света и принеси мне воды. И… зелье.

Я почти забыла про целебные зелья. Ко мне возвращается всё, чему меня учили на курсах первой помощи. Я хватаю бутылку воды, которую мне кто-то суёт, и лоскутом ткани, поданным кем-то ещё, осторожно вытираю кровь. Не похоже, чтобы у Гарии был проломлен череп — просто кровотечение, но мне нужно проверить.

Дыхание? В порядке. Пульс? Сильный. Если травма головы серьёзная, мне нельзя её усугубить. Но курсам первой помощи всегда учат из расчёта, что позже пострадавший получит более полный уход. В этом мире нет ни врачей, ни больниц — только [Целители]. Если она ранена, то, может статься, я тут самый подходящий человек, чтобы ей помочь.

Гария слегка вздрагивает, когда я промакиваю кровь, но сидит смирно. Взгляд у неё расфокусированный. Чёрт. Молюсь, чтобы у неё не было сотрясения. Хотя это, пожалуй, лучше, чем проломленный череп.

Фалс суёт мне в руки целебное зелье.

— Вот.

— Погоди. Мне нужно проверить…

Я как можно осторожнее ощупываю область вокруг раны. От этого Гария всё-таки стонет, но мне нужно убедиться, что ничего не сломано. Если сломано, целебное зелье может срастить кость неправильно.

Череп у Гарии не проломлен. По-моему, кость даже не треснула. Она просто потеряла кровь. Я откупориваю зелье и лью немного вокруг раны.

Рана начинает затягиваться, и Гария поскуливает. Она хватает меня за руку — так сильно, что я чувствую, как она давит мне на кость. Но я не говорю ей перестать.

За несколько секунд рана закрывается, и Гария отпускает. Она делает несколько глубоких вдохов, а потом смотрит на меня.

— Спасибо, Рёка.

Я смотрю на неё в упор. Она всё ещё бледная от потери крови, а исцеление ничем не помогло её сотрясению, если это оно. Я стискиваю её плечо, чтобы придержать, и смотрю ей в глаза.

— Что случилось?

Как будто я не знаю. Но Гария лишь качает головой. Губа у неё дрожит. Она смотрит на меня, потом на Фалса, готовая расплакаться.

— На меня напали.

—-

История выясняется, пока другие Бегуны находят Гарии мягкое сиденье. Мы усаживаем её, и вся комната собирается вокруг. Меня это удивляет, но, с другой стороны, я никогда не задерживалась в Гильдии достаточно долго, чтобы увидеть, как кто-то приходит раненым.

Что бы там ни говорили о Бегунах и их стайном инстинкте, о своих они заботятся. Стоит напасть на одного Бегуна — и под угрозой все. Вот почему девушка из-за стойки выходит с чем-то спиртным для Гарии, а Фалс садится рядом с ней, пока остальные Бегуны толпятся вокруг, слушая её рассказ.

— Это были бандиты. Они вышли из-за холма, когда рядом никого не было, и попытались меня отрезать. Кто-то стрелял из луков, а у одного была дубина. Я пыталась от них убежать, но он меня достал…

Гария показывает на свою исцелённую голову и засохшую кровь на щеке. Кажется, она не замечает, как другой Бегун стирает эту кровь.

— Бандиты? На главной дороге?

Фалс качает головой, и несколько других Бегунов переглядываются.

— Должно быть, они совсем отчаялись. Я слышал, тут поблизости орудовала шайка, что охотилась на путников…

— Не могу поверить, что они напали на одну из наших средь бела дня. И ещё стрелы? Обычно они просто пытаются нас ограбить, а не убить.

— Как ты спаслась?

Вот что мне хочется знать. Гария моргает, глядя на меня снизу вверх.

— Меня… спасли. Я лежала на земле, когда кто-то ещё напал на бандитов. Не знаю кто. Кажется, путник. Может, другой Бегун?

Фалс встревоженно хмурится и бросает взгляд на карту на стене. Главные дороги и города все отмечены.

— Кто-то из Уэйлса? Можно спросить в Гильдии, не шёл ли кто в эту сторону.

— Может, выйдем и попробуем их отыскать? Если это был один человек…

— Они либо ушли, либо бандиты их уже прикончили. Мы ничего не найдём и только сами подставимся под удар.

Другие Бегуны спорят на заднем плане. Я по-прежнему сосредоточена на Гарии. Фалс задаёт вопрос, который я собиралась задать следующим.

— Ты спаслась? Почему же ты всё ещё была ранена? У тебя не было времени себя исцелить?

— Я… я просто бежала и бежала. Мне и в голову не пришло себя лечить. Я и не смогла бы, даже если бы захотела.

— Почему? Ты потеряла много крови. Целебное зелье не дало бы тебе так свалиться.

— У меня… его нет. Мне оно не по карману.

Гария краснеет, заливается румянцем. Она уставилась себе под ноги, а другие Бегуны отводят глаза. Ну конечно. Из всех Городских бегунов Гария — одна из самых медленных, пусть и может нести много. За пробежку она получает в лучшем случае несколько серебряных, а обычно — медяки.

Остальные молчат, но тут Фалс похлопывает Гарию по колену. Кажется, она вот-вот расплачется от стыда.

— Тут нечего стыдиться. Ты добралась сюда на своих двоих, после того как тебя огрели дубиной. Я бы так не смог.

Другие Бегуны соглашаются. Фалс поворачивается и кричит:

— Разве у нас нет ничего горячего попить? Не спиртного… может, кто-нибудь принесёт кружку козьего молока? И еды. И одеяло! Гария тут совсем замёрзла!

Несколько Бегунов при его словах тут же направляются к дверям, а девушка за стойкой ныряет в подсобку за одеялом. Я не свожу глаз с Гарии.

Даже на целебное зелье не хватает. Напали бандиты на дороге. Со мной такого никогда не случалось, но, с другой стороны, я бегаю так быстро, что, наверное, это и не было проблемой.

Стоит мне решить, что я знаю этот мир, как что-нибудь такое случается и напоминает: жуткие монстры вовсе не обязательны. Люди достаточно злы и жестоки друг к другу и без них.

Фалс всё ещё пытается усадить Гарию смирно и требует чего-нибудь тёплого попить и одеяло. Я смотрю на неё, на других Бегунов и решаю, что с ней всё будет хорошо.

Тихонько я выбираюсь из толпы и пробираюсь к двери. Выскальзываю наружу. Мне нужно кое к кому наведаться. Я и так собиралась к ней, но теперь у меня две причины поговорить с Октавией.

—-

Крик я слышу как раз перед тем, как толкнуть дверь. Чёрт. Что теперь?

Я вжимаюсь в стену рядом с заколоченными окнами, напряжённо вслушиваясь. Внутри кричит Октавия. Не получу ли я взрывом в лицо, если открою дверь? Некогда гадать.

Рвануть дверь, отскочить в сторону. Ничего не взрывается. Я врываюсь в лавку и вижу Октавию в самом её центре.

Темнокожая молодая женщина кричит и раздирает себе лицо.

— Мои глаза! Оно у меня в глазах!

Ярко-красное… нет, киноварного цвета зелье стоит на столе перед Октавией. Оно откупорено. Я тут же прикрываю глаза и задерживаю дыхание, но оно, кажется, не ядовито.

И… я почти уверена, что знаю, что это. И если это то самое, что я думаю, Октавия только делает хуже, вытирая глаза.

Я как можно быстрее пробираюсь к Октавии, стараясь ничего не опрокинуть. Она раздирает себе лицо, но глаза у неё слезятся так сильно, что она, наверное, ничего не видит.

— А-а-а-а! Я ничего не вижу!

— Октавия! Это я!

Я хватаю её за руки.

— Не три их… ты только сделаешь хуже!

Она меня не слушает. Пальцы Октавии у самых глаз, и она вырывается, пока я пытаюсь её удержать. Она сильная… может, сильнее меня.

— Октавия, послушай меня, прекрати!..

Её пальцы впиваются ей в глаза, и я застываю. Октавия кричит, надавливает пальцами — и её глаза выскакивают из глазниц.

Я вижу, как движутся мясистые шарики, а затем они уже в воздухе — на одну секунду настоящие и жуткие, привязанные к глазницам красной нитью. А потом…

Два кусочка хлопковой ткани, сшитые так, чтобы походить на глаза, падают на пол. Я смотрю на них сверху вниз и вижу оранжево-красное пятно зелья, пропитавшее хлопок спереди.

Октавия вздыхает и обмякает в моих руках. Она говорит со мной как ни в чём не бывало, поворачивая ко мне две зияющие пустые глазницы.

— О, привет, Рёка. Можешь найти мои глаза на полу?

Я таращусь на неё. Лицо Октавии по-прежнему из плоти, но без глаз я буквально могу заглянуть в две пустые глазницы. Они зияют на меня, и я чувствую, как к горлу подступает обед.

— Я…

— А, погоди, дело в глазницах, да? Извини.

Она смыкает веки, и я наконец могу отвести взгляд. Я очень осторожно поднимаю оба глаза и вкладываю их ей в руки. Октавия улыбается.

— Спасибо, Рёка. Не ожидала, что будет так больно. Ух. Хорошо, что ты подошла, а то я искала бы их целую вечность.

Я тупо киваю, а потом осознаю, что она меня не видит. Октавия осторожно ощупывает стол перед собой, пока я на неё таращусь.

— С тобой… всё в порядке?

— О, конечно! Прости, если напугала… я просто испытывала то зелье, которое ты заказала. Убойная штука, скажу я тебе. Стоит каждого вложенного тобой медяка, и как только я отмою эту смесь, с радостью покажу тебе остальные.

Она шарит вокруг, чуть не опрокидывает перечное зелье и в последний миг успевает его придержать.

— Эй, Рёка, у меня тут где-то таз с водой. Можешь его найти?

Молча я нахожу ведро и ставлю его перед Октавией. Она бросает туда глаза и начинает бережно их оттирать.

— Хм. Похоже, масло из зелья пристаёт довольно крепко. Я точно знаю, что где-то на полках у меня есть очищающее зелье. Можешь его достать? Оно зелёное с синими прожилками.

У меня уходит несколько минут, чтобы найти нужное зелье, но, когда я подаю его Октавии, она добавляет капельку в воду. Та мгновенно становится прозрачной, и меньше чем через десять секунд Октавия вынимает глаза из воды, осторожно промакивает их полотенцем и вставляет обратно в лицо.

Октавия поворачивается и сияюще мне улыбается, несколько раз моргнув и протерев глаза.

— Фух! Извини за это. Всегда та ещё морока — отчистить ткань после того, как что-нибудь прольёшь. Мне бы просто держать очищающее зелье на поясе, но ты же знаешь, как оно бывает.

Я таращусь на неё. Никак не могу выбросить из головы образ её незрячего взгляда.

— С тобой… всё в порядке?

— В полном, спасибо, что спросила! Признаю, было очень больно, когда эта штука попала мне в глаза, но я со спокойной совестью могу сказать, что зелье готово. Спросила бы, не хочешь ли ты его опробовать, но ты-то не можешь вынуть глаза из глазниц, так что просто поверь на слово, а?

Я моргаю, глядя на перечное зелье, которое поднимает Октавия, и отшатываюсь.

— Убери это от моего лица.

— Ой, прости, прости. Дай-ка я его закупорю.

Октавия затыкает зелье пробкой, прежде чем вернуть его мне. Я осторожно встряхиваю пузырёк и смотрю, как внутри плещется густая жидкость.

— Одно перечное зелье, готовое ослепить любого, кто тебе очень не нравится. Оно должно накрыть много места. Только смотри не бросай его против ветра, а то ослепнешь не хуже него, когда оно тебя догонит.

— Ясно. То есть… спасибо.

Ага, перечное зелье. Если точнее, это местный аналог перцового баллончика. Октавия взяла все жгучие перцы и болезненные вещества, какие смогла, и смешала их во что-то, рядом с чем перцовый газ, наверное, покажется лимонной водичкой.

И да, я сама попросила её сделать его для меня. Просто не ожидала, что она станет испытывать его на себе.

Я разглядываю глаза Октавии. Они всё ещё немного красные, а кожа на её лице слегка раздражена.

— Ты точно в порядке? От этой штуки у тебя сыпь.

— Да это не хуже того, что я получаю, когда проливаю на себя кислоту. Может, попозже попробую подлатать, но пока и так нормально.

Ну конечно. Стежковому народу целебные зелья ни к чему. А если бы и были нужны, то лишь как крайняя мера. Ведь куда проще заменить кусок ткани или сшить что-нибудь заново.

— Ну, хорошо. Я, э-э…

Я мотаю головой и вспоминаю, зачем пришла.

— У тебя есть целебные зелья? Хорошие. Мне нужно одно.

— Целебные зелья? Их у меня полно! Тебе какую-то определённую крепость? Хорошие все стоят больше золотой монеты.

— Мне нужно одно для Гарии.

— О?

Вкратце я объясняю Октавии, что случилось. Глаза Стежковой девушки расширяются.

— Какой ужас! Разумеется, у меня есть целебное зелье. Девочке оно нужно! Вот, сделаю тебе скидку. Гария потом со мной расплатится.

Она тянется за зельем, но я её останавливаю.

— Гария сказала, что не может себе его позволить. Она небогата, так что потянет, наверное, только на несколько серебряных монет.

Октавия хмурится.

— Этого… маловато будет. Пожалуй, я могла бы дать ей что-нибудь слабенькое, но если она бегает, ей понадобится сильное.

— Верно, так дай мне целебное зелье, которое стоит всего несколько серебряных. Вот оплата.

Я выкладываю на прилавок золотую монету и четыре серебряные. Брови Октавии взлетают вверх, и она таращится на меня.

— А-а.

— Какие-то проблемы?

Она мешкает, а потом подталкивает монеты обратно ко мне.

— Оставь себе. Гария хорошая девочка и давно уже моя постоянная покупательница. Мне бы не хотелось, чтобы с ней случилась беда… больше той, что уже случилась, я имею в виду.

Это меня удивляет, но Октавия снимает с полки жёлтое зелье и ставит его на прилавок.

— Это должно стоить всего несколько серебряных. А что ещё лучше — она может расходовать его понемногу, если рана неглубокая. Передай ей, что у меня в лавке есть ещё. И другим Бегунам передай!

— Передам. Э-э. Спасибо.

Неловко я беру зелье. Октавия мне улыбается.

— Ну что, это всё? Как видишь, я всё ещё в разгаре испытаний и создания кое-чего из того, что ты просила, но кое-что у меня уже есть, если тебе нужно.

Я мешкаю, потом киваю. А почему бы и нет. Мне ещё несколько дней не нужно возвращаться в таверну Эрин, но бережёного бог бережёт. Гария только что это наглядно доказала.

— Возьму всё, что у тебя готово. Сколько ты успела доделать?

Октавия поворачивается и подходит к небольшому ящику, продолжая говорить, пока открывает крышку и показывает мне, что внутри.

— Зелье-перцовка готово, хотя способ распылять его, как ты просила, я пока не придумала. Но швырнуть его всё равно можно. У меня готовы два мешочка и ещё два пузырька для тебя.

Она протягивает мне несколько мешочков с туго затянутыми завязками. Они вроде как из особой ткани, которая ничего не пропускает, но я на всякий случай проверяю, крепко ли затянуты узлы, прежде чем убрать их в рюкзак.

Октавия предостерегающе кладёт руку мне на локоть, прежде чем отдать два других зелья.

— С этими осторожнее. Для обоих мне пришлось покупать зачарованное стекло. Сверху пробка… вытащишь её — и стекло ослабнет, так что при желании ты сможешь разбить пузырьки. Но будь осторожна. Разобьёшь где-нибудь рядом с собой — и…

— Буду осторожна. Ты продолжишь работать над теми двумя?

— Конечно! Когда вернёшься, у меня будет по нескольку штук каждого. А потом, может, обсудим ещё одну сделку? Я бы с радостью взялась за новые проекты, если у тебя есть деньги.

— Должны появиться, когда вернусь.

Я убираю все зелья в рюкзак, бережно заворачивая их в одеяло, которое беру с собой на долгие пробежки. Я киваю Октавии.

— Мне нужно вернуться к Гарии. Ещё уви…

— …димся. Вы, Бегуны, вечно заняты. Возвращайся скорее — и с деньгами!

Я выхожу из лавки и трушу по улице. Занятные выдались несколько минут, но самое важное — у меня есть зелье. С этой мыслью я ускоряюсь обратно к Гильдии бегунов и едва не сталкиваюсь с другим Бегуном, входящим внутрь.

— Извини.

— Моя вина. Проходи первой.

Он ухмыляется мне, а я киваю и вхожу внутрь. Раньше я его не видела, но, может, он откуда подальше. Я нахожу Гарию и остальных примерно там же, где оставила, только теперь перед Гарией стоят еда и питьё, а на плече у неё одеяло.

Фалс оборачивается, когда я подхожу к нему. Он поднимает на меня глаза.

— Рёка, где ты была?

— Кое-что забирала. Держи.

Я достаю зелье и ставлю его на стол перед Гарией. При виде светящейся смеси её глаза округляются.

— Бесплатно. С наилучшими пожеланиями от Октавии. Она говорит, что сделает скидку любому Бегуну, кому нужно целебное зелье.

Другие Бегуны одобрительно перешёптываются, и я чувствую, как не одна ладонь хлопает меня по спине. Что ж, может, Октавия в итоге и получит с этого клиентов. Наверное, как она и задумывала.

Эта мысль её недостойна. Она дала мне зелье ради Гарии. Может, она и знала, что это породит добрую волю, но это просто деловая смётка вкупе с добрым сердцем.

Гария смотрит на зелье, а потом поднимает взгляд на меня. Она снова краснеет.

— Я не могу… это выглядит дорого. Я не могу это взять. Я тебе… ей всё верну.

— Это подарок. Бери и пользуйся.

— Но…

Фалс мягко подталкивает Гарию и быстро подмигивает мне. Впервые я рада, что он здесь.

— Послушай Рёку, Гария. Октавия знает, что подсадит нас на свои зелья, если докажет, что товар качественный. К тому же тебе нужно что-то на такие чрезвычайные случаи, как сегодня.

Он умолкает и легонько щёлкает пальцами.

— У меня есть запасная палочка с одним зачарованным зарядом [Замедления]. Стрелы она не остановит, но в следующий раз должна помочь тебе уйти от любой шайки бандитов. Можешь потом зайти ко мне в комнату и забрать её.

Другим Бегунам эта затея по душе. Один предлагает зелье выносливости, другой говорит Гарии, что у него есть кинжал, который он ей отдаст. Хорошее настроение держится ровно до тех пор, пока я не слышу пронзительный голос прямо напротив меня.

— Некоторые из нас зарабатывают достаточно, чтобы себя обеспечивать. Нам не нужно докучать другим Бегунам.

Я поднимаю взгляд. Ну почему бандиты не напали на Персуа? Она фыркает и на меня, и на Гарию. Её глаза стреляют в сторону Фалса, а потом мечут кинжалы в Гарию.

— В чём проблема-то? Гария отделалась всего лишь царапиной. Будь она побыстрее, её бы вообще не поймали.

Я не эксперт, но даже я знаю, что это было сказано зря. Многие Бегуны сердито хмурятся, но, к моему отвращению, некоторые, похоже, согласны с Персуа. Ублюдки.

— В любом случае, Гария должна вернуть Рёке… прошу прощения, я хотела сказать Октавии — за зелье. Мы ведь все зарабатываем достаточно, разве нет? По крайней мере, я — да.

Лицо Гарии — помидор, а у меня в груди слишком тесно. Моя рука сжимается в кулак. Можно я ей врежу? Она не так уж далеко. Я могла бы превратить её глупое лицо в кашу, прежде чем кто-нибудь успеет меня остановить.

Но… нет, чёрт возьми. Я не могу так поступить. Я разжимаю кулаки и заставляю себя улыбнуться Персуа. Она хочет играть словами? Я тоже умею в слова.

— О, правда? И сколько же ты зарабатываешь, Персуа? Мне любопытно. Ты получаешь несколько серебряных в день или всё сплошь медяки? Я зарабатываю довольно много. Хочешь сравнить цифры?

Землистое* лицо Персуа обмякает, а потом она одаривает меня взглядом чистой, неприкрытой ненависти.

*Всё ещё не уверена, что это правильное слово.

— По крайней мере, я не убегаю, когда мне вздумается. Я преданная Гильдии Бегунья, а не какая-то бесцельная бродяжка.

Это было слабо. Я открываю рот, чтобы огрызнуться, но встревает Фалс. Он сердито смотрит на нас обеих со стороны Гарии.

— Персуа. Рёка. Не сейчас.

Она встряхивает волосами, и я закрываю рот, устыдившись. Чёрт возьми. Это было по-стервозному. Мне бы следовало вести себя умнее, но Персуа…

Девчонки в старшей школе никогда не переезжали меня телегой. Так, разве что пытались столкнуть с лестницы. Персуа — это совершенно новый уровень. Но Фалс прав.

Он выжидает, пока не убеждается, что мы ничего не затеем, а потом снова поворачивается к Гарии. Он говорит с ней успокаивающе.

— Мы попросим Стражу выставить несколько патрулей на дорогах. Что стало с теми, кто на тебя напал, Гария?

Она вздрагивает и начинает говорить, но кто-то её перебивает. Вперёд выходит высокий парень и повышает голос.

— Они все мертвы. Я сообщил о случившемся местной Страже.

Все смотрят на него. Гария открывает рот и застывает, а я понимаю, что стою прямо рядом с тем парнем, которого видела у Гильдии бегунов.

Высокий Бегун, которого я видела входящим в Гильдию, кивает другим Бегунам. Он с интересом смотрит на голову Гарии и обращается к ней.

— Рад видеть, что вы не слишком серьёзно пострадали, мисс Бегунья. Я беспокоился, но вы ушли прежде, чем я успел вас разыскать.

Глаза Гарии расширяются, и она пытается подняться на ноги. Фалс её удерживает, но Гария тычет пальцем в новоприбывшего.

— Вы… вы тот, кто меня спас!

Он не такой красавец, как Фалс, — кто-то когда-то сломал ему нос, и тот так и не сросся как надо. Но у него есть то, чего нет у других Бегунов, — присутствие. Он похож на тех атлетов, каких видишь на Олимпиаде и в спорте, — на человека, настолько уверенного в том, что делает, что это видно во всём, что он делает.

Фалс улыбается новому Бегуну и встаёт, протягивая руку.

— Это вы спасли Гарию на дороге? Спасибо вам — от меня и от всех в Гильдии.

— Не стоит благодарности.

Незнакомец отвечает на рукопожатие Фалса и улыбается в ответ. Его взгляд скользит ко мне, а потом к другим Бегунам.

— У вас тут хорошая Гильдия. Позвольте представиться. Меня зовут Вальсейф Годфри. Я Курьер из Первого причала. Я забрался в эти края, чтобы выполнить доставку в город Лискор.

Он кивает ошеломлённой комнате.

— Рад со всеми вами познакомиться.

—-

— Я не могу задерживаться. Мне нужно выполнить важную доставку.

Это было первое, что сказал Вальсейф, когда шум утих достаточно, чтобы его стало слышно. Он балансировал на носках, переводя взгляд с Фалса на карту на стене.

— По правде говоря, мне бы хотелось выйти в дорогу ещё час назад, но пришлось разобраться с теми бандитами и уладить дела с местной Стражей. И… я заблудился.

Он стоит посреди комнаты так, будто привык к изумлённым взглядам, которые на него устремлены. Это я к такому не привыкла. Другие Бегуны, и Городские бегуны, и Уличные бегуны, обращаются с этим парнем так, словно он какая-то рок-звезда. Даже Фалс выглядит поражённым.

— Очень приятно познакомиться. Я до этого видел всего двух Курьеров, и никогда так далеко на юге. Меня зовут Фалс. Прошу прощения, что гильдии не уведомили нас о вашем прибытии в эти края, э-э, Вальсейф.

— Зови меня Вал. Приятно познакомиться, Фалс.

— Можем ли мы чем-нибудь вас угостить? Вы, должно быть, устали. Повторюсь, если бы мы знали, что вы придёте…

Вальсейф качает головой.

— Я не останавливался с тех пор, как миновал Инврисил. Если только у вас в гильдии нет мага, я не удивлён, что вы не слышали о моём приближении.

Маг в Гильдии бегунов? Я могу представить, чем это было бы полезно, но это говорит о гильдии куда крупнее той маленькой, что здесь. И он что, сказал, что пришёл из Инврисила? Разве это не тот город в шестистах милях к северу отсюда?

Фалс выглядит так, будто тоже не может в это поверить, но Вал лишь улыбается.

— Я в порядке. Правда. Я бы не стал останавливаться, но я никогда не забирался так далеко на юг, а из-за снега трудно понять, куда я иду. Если бы вы указали мне на одну из главных дорог, я был бы признателен.

— Но мы были бы рады с вами поговорить. Если это вас не обременит… я знаю, многие Бегуны мечтают однажды стать Курьером. Не могли бы вы потратить часок своего пути на отдых?

Курьер снова отказывается.

— Моя доставка в приоритете. Я не могу останавливаться даже поболтать. Прошу прощения, но я ещё вернусь этой дорогой. Тогда времени будет предостаточно.

Фалс тут же кивает. Мне любопытно, что же настолько важно, что Курьеру нельзя даже остановиться передохнуть.

— Мы можем отправить Бегуна, чтобы показал вам это место. У нас есть и карта, если она вам нужна…

— Бегуна будет достаточно. Желательно кого-нибудь быстрого?

Фалс кивает. Растерянно оглядывается. Что ж, это, похоже, хорошая возможность. Я повышаю голос и делаю шаг вперёд.

— Я и сама иду в ту сторону. Не против, если я к тебе присоединюсь?

Другие Бегуны смотрят на меня, а Вал вопросительно косится на Фалса. Тот с облегчением кивает.

— Рёка — самая быстрая Городская бегунья в округе. Она быстрее всех выведет вас на дорогу.

— Что ж, если это тебя не слишком затруднит, я хотел бы выдвинуться поскорее. Тебя это устроит?

Он вызывающе вскидывает бровь, глядя на меня. Кажется, этот парень мне почти нравится. Он уверен в себе, а не просто заносчив. Он напоминает мне других атлетов, которых я встречала.

— Дай мне пять минут. Если это не слишком долго?

Фалс выглядит так, будто вот-вот проглотит язык, но Вал широко ухмыляется.

— Пять минут — нормально. Я буду здесь.

Я киваю и иду к стойке. Девушка за стойкой таращится на Вала, но вздрагивает и смотрит на меня, когда я кашляю.

— Мне всё ещё нужна моя плата.

— Что? Ой! Конечно! Дайте-ка я только…

У неё уходит чуть больше пяти минут, чтобы выдать мне монеты, — главным образом потому, что у неё сильно трясутся руки. Но в конце концов деньги у меня, и я закрепляю рюкзак, затягивая шнурки на обуви.

Вал кивает мне и выпутывается из толпы Бегунов.

— Готова идти?

— Иди за мной.

Он поворачивается и кивает комнате.

— Бегуны, мисс Гария. Был рад со всеми вами познакомиться.

— Спасибо, что спасли…

Упс. Дверь закрывается за мной и Валом. Мы уже снаружи. Я кошусь на него. Он Курьер? Интересно, насколько он быстр.

Словно читая мои мысли, Вал бросает взгляд на мои ноги, а потом на открытую улицу.

— Скользкая дорога. Если хочешь идти помедленнее, я подстроюсь под твой темп. Просто укажи мне верное направление, и я двинусь в путь.

— У меня тоже дела в Лискоре. Может, я к тебе присоединюсь.

— Милости прошу.

Если сможешь. Ни ему, ни мне не нужно произносить эти невысказанные слова вслух. Я стискиваю зубы. Тело моё устало, но это вызов. Это гонка. Я против Курьера. Пора увидеть, насколько высоко задрана планка.

— Пошли. Постарайся не отставать.

Я не срываюсь в спринт сразу. Если только ты не бежишь гонку, это ужасная идея. Но я всё же задаю быстрый темп по городу.

Вал без усилий держится вровень со мной, и я вижу, что он наблюдает за мной на бегу. Я это знаю, потому что делаю то же самое.

— У тебя хорошая техника. Приятно увидеть ещё кого-то, кто умеет бегать.

Он это говорит, но это моя реплика. Когда я только попала в этот мир, я думала, что больше никто не умеет бегать как следует. Даже у Фалса в движениях есть немного лишнего, а у большинства Бегунов нет ни хорошей осанки, ни техники.

Но Вал бежит как любой атлет на дорожке. Короткий шаг, лёгкий центр тяжести, приземление на переднюю и среднюю часть стопы, а не на пятки. Мы оба бежим так, будто падаем вперёд, тела расслаблены, ноги мелькают над мёрзлой землёй.

Город исчезает позади нас, и я решаю, что пора проверить, насколько быстр этот парень на самом деле. Я перехожу на свой быстрый бег — скорость, с которой я бегу марафон. Вал даже не моргает, ускоряясь.

Хм. Ладно…

Я прибавляю. Теперь я на полном ходу — соревновательная скорость. Он держится прямо рядом со мной, даже не моргая. Тогда я срываюсь в спринт. Отталкиваюсь от земли и лечу. Пусть моим ногам и мешает эта чёртова обувь, но даже в ней я могу нестись ужасающе быстро.

Мир вокруг меня размывается и превращается в тоннель. Я бью ногами по мёрзлой земле так быстро, как только могу, оставляя за собой вихрь порошистого снега, пока мчусь вперёд. Этого должно хватить. Этого должно…

Вал бежит прямо рядом со мной, ноги мелькают в снегу, а сам ухмыляется. Не насмешливо; даже не вызывающе. Он наслаждается бегом и держится прямо рядом со мной, пока я бегу так быстро, как не бегала никогда.

Да ты, должно быть…

— У тебя ведь нет никаких Навыков или Классов, верно? То, что ты можешь бежать так быстро, по-настоящему впечатляет.

Вал выкрикивает это, перекрывая свистящий ветер. Я даже не могу тратить силы на то, чтобы взглянуть на него… я вкладываю в бег всё, что у меня есть. Но я слышу его голос — он даже не запыхался. А я тут будто хватаю ртом воздух.

— Так мне сказала та девица с поджатым лицом у тебя в Гильдии. Похоже, ты ей не нравишься.

Персуа? За пять минут — она успела наболтать? — вот же сука.

Даже думать не могу. Я пытаюсь прибавить скорость, но Вал даже не выглядит напряжённым.

— Не хочу задеть твою гордость, но у меня и правда есть работа. Ты быстрая, но мне нужно добраться до Лискора самое позднее к вечеру. Так что… прошу прощения.

Он бежит самую малость быстрее, так что может кивнуть мне через плечо. Потом он произносит два слова.

— [Двойной шаг].

Мир вокруг меня — сплошное размытое пятно, но Вал был словно центр наведённой линзы. Раз мы с ним держим один темп, кажется, будто мы единственные два человека в мире размытых красок. Но, стоит ему произнести это, он вдруг смазывается вперёд.

Не могу поверить. Но внезапно Вал делает два шага на каждый мой один. Его ноги не просто мелькают по земле… я едва различаю, как они движутся. Он ускоряется вперёд, бежит вдвое быстрее меня.

За считаные секунды он оказывается в сотне метров впереди меня. Будто я стою на месте, пока он бежит. Вот насколько быстро он движется.

Смазанное пятно движения, которым стал Курьер, разгоняется до главной дороги, а потом словно замирает. Внезапно пятно меняет направление, и Вал появляется рядом со мной, без усилий держась вровень.

— Увидимся в Лискоре! Я ищу там одного странного человека, который играет в шахматы. Мне сказали, что лучший игрок в городе — Дрейк-[Тактик]. Как только я его найду, мы сможем пропустить стаканчик-другой.

Мне не остаётся ничего, кроме как кивнуть. Вал ухмыляется и подносит два пальца ко лбу. Он ускоряется — и вот он уже движется быстрее меня, быстрее, чем когда-либо двигался хоть один человек из моего мира. Он мчится по снежной дороге, вздымая в воздух огромные фонтаны снега.

Меньше чем за минуту он вырывается настолько далеко вперёд, что превращается в точку вдали. Вскоре после этого я и вовсе теряю его из виду.

Я сбавляю ход и перестаю бежать спринтом. Моя обувь чуть скользит по утоптанному снегу, и я чувствую, как ноги трутся о кожу и жутко натираются. У меня, наверное, уже пара мозолей, но сейчас меня это не заботит.

Сердце колотится так, что вот-вот выскочит из груди. Холодный воздух обжигает лёгкие. Я чувствую, как тело пытается прийти в себя, а ноги вопят от боли. Я смотрю вдоль пустой дороги и произношу одно слово.

— Блядь…